Воскресенье, 16.12.2018, 10:08Приветствую Вас Гость

Поиск предков в Липецком крае

В тени томагавка, или Русские в Новом Свете - часть 11

                                                       Г Л А В А    19

 

     Венемуит, Слабый Военный Вождь, главный оратор пенобскотов, ничуть не удивился, когда большая делегация юго-западных племен появилась на месте проведения совета. Он говорил отцам-иезуитам Ляшассу, Голену и офицеру Тестару де Монтиньи, что такое значительное мероприятие привлечет немалое число неугодных им индейцев. Ибо у костра совета речь пойдет о жизни и смерти целых народностей. Здесь, на берегах Пассадамкега, каждому сахему и сагамору предстоит сделать, быть может, самый важный выбор.

     Сам Венемуит с недавних пор осознал, что бездумное следование указкам из Квебека вредит пенобскотам. Если они и дальше продолжат терять в войнах белых людей своих воинов, то не за горами время, когда защитить женщин и детей будет просто некому. Это на место погибшего белого встанут десять человек, а гибель пенобскота для племени – невосполнимая утрата!

    В Панавамскике, главной резиденции Венонгонета на Индейском острове, за последние время он услышал мнения вождей всех двадцати двух охотничьих общин племени. Многие придерживались прежних взглядов, и лишь некоторые высказались за пересмотр отношений с французами и проведение осторожной политики. Верховный сахем Венонгонет тяготел к золотой середине, но Венемуит знал, что двоюродный брат и наследник великого Модокавандо не станет ставить своего оратора в жесткие условия.

   Венемуит отделился от группы пенобскотов и, подняв руку в мирном жесте, направился к прибывшим делегатам. После сдержанных приветствий, он послал их под кроны трех высоких берез. Егору место понравилось. Был жаркий полдень, а здесь, в тени деревьев можно было хорошо отдохнуть после долгого перехода. Аланксы устроились рядом с аросагунтакуками и негасегами. Егор прилег возле Быстрого Змея и Сибейго и, осмотрвшись, подумал: «Пассадамкег оправдывает свое название – «Песчаный Берег у Быстрой Воды».

    Длинная песчаная коса далеко вдавалась в речной затон, и на ней, при  желании, можно было разместить сколько угодно каноэ. В основании косы лежала большая куча коряг и хвороста для вечернего костра. Кроме принимающей стороны тут уже были разные группы пеннакуков. В леггинах, набедренных повязках и легких мокасинах, со сверкающими на солнце браслетами, медалями и серебряными крестами, они восседали на своих местах с гордым и независимым видом. Даже малочисленные, давно сломленные аккоминты и пентукеты, и те старались выглядеть достойно.

     Сибейго окинул взглядом посланцев юго-западных племен и повернулся к Егору.

    - Все эти люди – родственники, Аланкса… Когда-то, много-много снегов назад, от живших севернее Верхнего Озера оджибвеев отделилась большая община и после долгих скитаний осела на западных склонах Адирондакских гор. Оттуда ее вытеснили пришедшие с юго-запада ирокезы. Община двинулась в северо-восточном направлении и, перевалив через горы, обосновалась за Коннектикутом. Эти люди стали называть себя пеннакуками. Позднее от них отделилась первая община и, поселившись на реке Сако, приняла имя пигвакетов. Вторая отколовшаяся группа – это сококи северо-запада. Часть пигвакетов, обосновавшись на берегах реки Андроскоггин, стала моим родным племенем, аросагунтакуками. От нас позднее образовались вевеноки, рокамеки, амасеконти и норриджевоки. От последних произошли пенобскоты, а от пенобскотов – малеситы и пассамакоди, которые известны у французов под именем эчеминов… Видишь, Аланкса, все живущие между реками Сако и Сент-Джон, братья. Старшие - на юге, младшие - на северо-востоке. У них схожие язык и обычаи. Когда же мы слышим речь микмаков или монтанье, которые недолюбливают нас и ценят плачмонов, то мало чего смыслим в ней. Скорее всего, их предки – живущие в Канаде индейцы племени кри.     

      Ожидание затянулось. Сидевшие обособленными группами делегаты вскоре принялись разгуливать по берегу Пассадамкега. Кто-то окликал знакомых из других племен и завязывал беседу, некоторые освоились настолько, что организовали игру в кости. Особо непоседливые устроили  соревнование по метанию речных голышей на дальность. Многие пробовали себя в этом деле, но безоговорочным победителем стал длиннорукий и широкоплечий сагамор аккоминтов по имени Ахенкуид. Один из его голышей, коснувшись множество раз поверхности воды, разбился о торчавший  посреди затона валун.

     Далеко за полдень прибыла делегация канадских индейцев во главе с сагамором пигвакетов Атекуандо. Вместе с ним был и 40-летний отец Жозеф Обри, в плоской шляпе и укороченной черной рясе, из-под которой виднелись ноговицы и расшитые бисером мокасины. Двухнедельное путешествие почти не сказалось на выносливом иезуите, проведшим многие годы среди абенаков и досконально изучившим их язык и обычаи. Егор заметил, что Атекуандо бросил на него крайне неприязненный взгляд. Видно было, что сагамор не простил ему гибель двух соплеменников.

      Атекуандо со своми людьми подолгу жил в Сент-Френсисе, но нередко эта группа пигвакетов возвращалась в принадлежавшие ей земли по берегам Презумпскот Ривер, Реки Водопадов. В один из визитов к Слизняку Богарту два подвыпиших пигвакета напали на Егора, который с Аланксами спустился к Широкому заливу для сбора моллюсков. Русский не оставил напавшим на него индейцам ни единого шанса. Позднее Богарт обнаружил на берегу двух павших воинов. Гадать, кто отправил их дух в Места Богатые Дичью, не приходилось: на телах мертвецов кровью было запечатлено изображение росомахи. Это был знак младшего брата торговца Хука с Малого Медомака

     Не прошло и получаса после появления канадских индейцев, как глашатай возвестил о подходе малеситов, пассамакоди и микмаков. Жителей реки Сент-Джон и залива Мачиас вели вожди Де Саль, Инис и Франсуа Хавьер, микмаков – Педусакмиг и Мадунгук. Малеситов сопровождал Жан-Рене Лятур, микмаков – ярый враг Новой Англии отец Голен.

      Всед за этой группой подоспели монтанье Черного Волка и наскапи Приземистого Лося. Заметив Егора, одноглазый сагамор  поморщился так, словно его заставили проглотить прокисшую маисовую кашу, сдобренную большой ложкой лосиной желчи.

     «А где же организатор совета, Монтиньи? - подумалось Егору.

       Ближе к вечеру пенобскоты угостили делегатов достойным ужином, включившим в себя тушеные оленьи ребра, жареную зайчатину и запеченную форель. А когда в небо полетели первые искры большого костра, к основанию косы подтянулись все участники совета. Группа за группой они рассаживались на песке и, переговариваясь вполголоса, обращали лица в сторону пенобскотских лидеров, которые должны были произнести вступительное слово на правах хозяев.

       Надменный Венонгонет в головном уборе из хвостовых орлиных перьев о чем-то беседовал со смуглым симпатичным юношей в мундире французcкого лейтенанта. 

    - Кто этот красавчик? - спросил Егор у Быстрого Змея.

    - Барон Сен-Кастен.

     Вот каков Бернар-Ансельм де Сен-Кастен, сын знаменитого Жана-Венсана Аббади де Сен-Кастена, поселившегося когда-то среди пенобскотов и женившегося на дочери вождя Модокавандо, подумал Егор. Что он предпочтет?.. Войну или изберет выгодный для своих торговых дел нейтралитет?.. Поговаривают, отец его заработал на торговле пушниной нешуточный капитал… Около 40000 ливров… И, конечно, он истинный француз. Храбр и решителен. Показал себя во всей красе, когда с пенобскотами бил англичан у Порт-Ройала.

    Переговорив с бароном, Венонгонет коротко кивнул горбоносому Венемуиту. Тот с легкостью вскочил на импровизированную трибуну – громоздкое корневище вяза с плоской вершиной. На лице оратора лежали полоски мирной раскраски, на груди блестели две крупные медали – одна с изображением Людовика XIV, другая – с английской королевой Анной. Подняв руку, он заставил делегатов смолкнуть. Зазвучал его хорошо поставленный голос. Сначала он в самых теплых выражениях поприветствовал представителей племен – участников паувау. Потом позволил себе пошутить, сказав, что обычно после сытного перекуса его тянет не говорить, а полежать под боком одной из трех жен. Суровые и недоверчивые лица дикарей сразу стали мягче и приветливей. Тогда Венемуит и озвучил причины нынешнего совета. А они заключались в том, пояснил он, что собравшиеся здесь вожди должны выяснить, стоит ли их племенам и дальше следовать по Тропе войны, войны, которую развязали плачмоны и ингизы, или зарыть томагавки и придерживаться основных положений мирного договора 1703 года.

       Венемуит сделал паузу, а Егор мельком оглядел поднятые к оратору смуглые лица. Пигвакеты Атекуандо, пеннакуки Ваттанамунтона, малеситы, микмаки, наскапи и монтанье, не говоря уже об их бледнолицых спутниках, готовы были швырнуть договорные бумаги в пламя костра без раздумий. Пигвакеты вождя Скавесо и Варумануда, аросагунтакуки Месомбомета, норриджевоки Бомасина, Пагуахарета, Авохавея, Ависсанеро и Моксуса с легкостью могли бы последовать их примеру. пенобскоты Венонгонета, Киреберита и Итеансиса и пассамакоди Аттеана, напротив, выглядели более спокойными. Аккоминты, пентукеты, оссипи, пискатавеи, и аросагунтакуки, к которым заглянули посланцы губернатора Дадли с подарками, также не проявляли признаков недовольства. Амасеконти Принца Ваксавея, негасеги и аланксы просто сидели и ждали возобновления речи оратора.

      Венемуит затем красноречиво описал первые годы войны, когда индейские воины вкусили сладость побед, обзавелись пленниками и скальпами. Тогда, говорил он, любой призыв взяться за оружие не оставался безответным. Но эти бурные дни позади, и теперь индеец не столь охотно прислушивается к разговорам о войне. Разорены жилища, погибли его боевые товарищи, он сам имеет ранения, и не прочь пожить в мире…

       -  Вам решать славные воины и мудрые сагаморы, - cказал он напоследок и, прежде чем спрыгнуть на землю, пригласил собравшихся высказаться.

      Микмак Педусакмиг сделал шаг к «трибуне», но его опередил стремительный и гибкий Лятур. Когда он оказался на плоском корневище, в костер подбросили хворосту, и яркое пламя во всей красе осветило его эффектную фигуру, облаченную в голубой мундир с белым кружевом и блестящими пуговицами. Для создания нужного впечатления он ограничился лишь этим атрибутом цивилизации, поскольку все остальное на нем –  расшитый бисером и серебряными заклепками пояс, замшевые штаны с густой бахромой и лосиные мокасины – было индейского происхождения.

      - Мудрые сагаморы! - начал он, используя абенакское наречие. - Если  Венемуит устал и боевой топор оттягивает ему руку, то пожелаем пенобскоту хорошего отдыха. Верные же союзники Франции набираются сил у походных костров… Для начала освежим в памяти два последних договора. В них наши недруги клятвенно обещали, что индейские земли будут принадлежать индейцам. Так ли это?.. Нет! Колонисты по-прежнему жадны до земли и захватывают самые удобные участки. Губернатор Массачусетса не пошевелил и пальцем, чтобы остановить этот грабеж. Он обещал построить торговые посты и завалить их необходимыми товарами. И что же?.. Слова остались словами! Если и велась торговля, то торговцы норовили споить индейцев и обобрать их до нитки.

       По толпе пронесся неодобрительный гул. Постов построено не было, а жадные белые торговцы всеми правдами и неправдами одурачивали  краснокожих.

      - А карательные экспедиции майора Бена Черча?! - продолжал Лятур, сверкая глазами. - Разве забудешь жестокость ингизов?.. Кровь детей и женщин абенаков взывает о мщении!.. Я знаю, что каждый уважающий себя воин не уйдет с Тропы войны и не оставит своих братьев-плачмонов в одиночестве сражаться с ингизами!

       Лятур потряс в воздухе кулаком и, спустившись вниз, встал подле вождя малеситов Иниса. Ораторствовать стал Педусакмиг, низкорослый микмак с большим серебряным крестом на груди:

       - Микмаки водили дружбу только с плачмонами и никогда – с ингизами! Плачмоны не отбирают землю и честно торгуют с нами. Они дарят нам богатые подарки и приобщают к истинной католической вере. Ингизы одаривают мой народ лишь оспой… Серебристый Лис прав, с ними нечего иметь дело. У них раздвоенные языки, они еретики и жестокие люди. 

       Занявший трибуну малесит Френсис Де Саль высказался так:

      - Мои волосы стали покрываться белым инеем старости. Я видел многое, и сколько себя помню, ингизы всегда горазды были давать обещания. Малеситы старались жить с ними в мире, но они первыми брались за оружие и проливали нашу кровь. Они безжалостны не только к красным людям, но и к дичи, которую уничтожают без счета. Плачмоны так не поступают, они убивают ровно столько, чтобы прокормиться. Они ведут честную торговлю, женятся на наших девушках и крестят наших детей… Кого же поддержит Де Саль?.. Конечно же, своих братьев, плачмонов!

 

                                                Г Л А В А   20

 

       Вслед за малеситом на корневище вяза, подобрав сутану, взобрался худощавый иезуит отец Обри.

       - Дети мои! - начал он, разводя руки, словно хотел заключить в объятия целое собрание. - Я уже давно в Америке и успел повидать всякое. Мне известны все злодеяния ингизов. Разве не эти пособники сатаны в один день едва не уничтожили пекотов? Разве не они с невиданной жестокостью подавили восстание вампаноагов Короля Филиппа и погубили наррангансетов?.. Кто в 1675 году утопил сына великого сагамора пигвакетов Сквандо и заставил племя с большими потерями отступить к верховьям Сако?.. Ингизы!..

      Жозеф Обри говорил о днях давно минувших, но предыдущие ораторы сумели разбередить индейские раны, и каждый новый пример вероломства и жестокости англичан воспринимался с особой остротой.

      - Кто прогнал покумтуков и пеннакуков с их земель? - продолжал неистовый иезуит. - Они, ингизы!.. Кому было выгодно построить в пределах охотничьих угодий норриджевоков Форт Пемакуид в 1677 году и захватить одиннадцать лет спустя Пентагоэ, вотчину барона Сен-Кастена? Им же!.. Кто в 1703 году уничтожил  деревню пигвакетов в верховьях Сако?.. Ингиз, полковник Хилтон!.. Зачем потребовалось этому убийце в 1706 году сжечь поселок Норриджевок с мирной часовней?.. Ему нужно было унизить отца Рэля, непогрешимого священника, которого индейцы буквально носят на руках!.. Нужно ли, дети мои, продолжать этот печальный список?.. Пожалуй, хватит. Ясно, что с ингизами надо сражаться, а не подписывать никчемные договоры.

     После иезуита трибуну занял высокий и стройный сагамор пеннакуков Ваттанамунтон.

    - Черное Платье забыл упомянуть о страшном злодеянии наших врагов в Кочеко … Кто заключил под стражу четыре сотни ничего не подозревавших индейцев?.. Ингизы майора Уэлдрона!.. Вождей Нашуа, Натаниэля, Одноглазого Сагамора и Сагамора Сэма бледнолицые отправили в Бостон и там повесили. Многих пеннакуков отослали на далекие острова карибов… Кто из них вернулся?.. Где лежат кости наших братьев, умерших от унизительного рабского труда?

       Егор заметил, что даже аккоминты и пентукеты готовы были выкрикивать проклятия в адрес жителей Новой Англии. Это не ускользнуло от внимания Венемуита. Шустрый пенобскот перекрыл дорогу Черному Волку и, оттеснив пеннакука, снова оказался на трибуне. Не сразу, но ему удалось водворить тишину.

      - Да, Черная Сутана перечислил много постыдных дел ингизов,- начал он. - Они за них в ответе. Но он забыл сказать, что пекоты первыми пролили кровь, что вампаноаги и их союзники сами были безжалостны… Сагамор Ваттанамунтон  напомнил о вероломном пленении четырех сотен индейцев в 1676 году. Да, неслыханное дело! Но он  забыл сказать, что многим пленникам удалось вскоре бежать, а остальных потом отпустили на свободу.

        Хмурые лица краснокожих постепенно светлели. То тут, то там слышалось: «Верно, верно».

        Егор с облегчением вздохнул и вытер проступивший на лбу пот.

      - Черная Сутана, - звучал громкий голос оратора пенобскотов, - обвинил ингизов в нападении на Норриджевок… Но разве не Моксус с Бомасином участвовали в набегах на английские поселки?.. Кто, как не отец Рэль, подталкивал их к кровопролитию?.. Видите, все не так просто… Мудрые сагаморы, будьте благоразумны и не дайте ввести себя в заблуждение.

        - Так, выходит, трусливые пенобскоты за мир с ингизами? - выкрикнул Черный Волк, вытаращив сверкающий глаз на Слабого Военного Вождя. - Им стоит одуматься, а Венемуиту разнести на куски подарок губернатора о ближайшее дерево!

       Сагамор монтанье говорил о богато инкрустированном мушкете, который был вручен Венемуиту губернатором Дадли  на переговорах 1703  года.

       - Пенобскоты умны и дальновидны, - усмехнулся Венемуит. - А мушкет губернатора слишком хорош, и если придется разнести его на куски, то о голову того, кто еще раз осмелится обозвать пенобскота трусом!

        Остроумие находчивого вождя разрядило обстановку. Расслабились даже микмаки, не скрывая улыбок. Но это длилось недолго. На трибуну один за другим полезли профранцузские ораторы и сумели изменить ситуацию в свою пользу.

      - Вожди и воины! - говорил красноречивый пигвакет Атекуандо. - Что такое жизнь индейца?.. Это мелькнувшая тень ястреба в сумраке заката. Это полосы прохладного тумана, исчезающие с первыми лучами солнца. Это снежинка, опустившаяся на теплую ладонь… Жизнь индейца хрупка и мимолетна, как сверкнувшая в ночи падающая звезда, и ингизы делают ее еще короче. Они спаивают и заражают нас смертельными болезнями. Когда-то леса по берегам Реки Водопадов изобиловали дичью. Теперь охотники пигвакетов часто возвращаются в вигвамы с пустыми руками. Если так будет продолжаться, то, что дальше?  Придет время, и мой внук спросит, что такое крик орла, трубный глас оленя, всплеск лосося и шепот густой листвы? Почему, спросит он, дед не сохранил все это для него?.. Как ответит ему Оленья Магия?.. Что он старался, но из этого ничего не вышло?.. Жалкие слова для вождя!.. Но нет, время еще есть! Индейцы должны сплотиться и уничтожить тех, кто уничтожает нас и нашу прекрасную землю!

     Речь абенака глубоко тронула краснокожих. Сначала они молча осмысливали услышанное, затем зазвучали резкие возгласы, улюлюканье. Шум внезапно стих, и вот, что стало тому причиной. К основанию песчанной косы  причалил одинокий индейский челнок с нарисованным тотемом пигвакетов на носу. При свете костра из него выбрался среднего роста французский офицер, который помог сойти на берег своему спутнику – широкоплечему и мускулистому краснокожему, сильно припадавшему на одну ногу.

      - Монтиньи! - послышались голоса французов.

      - Смотрите, Эскумбуит! - восклицали индейцы.

     И в самом деле, это были Жак Тестар де Монтиньи и знаменитый соплеменник Атекуандо. Монтиньи происходил из семьи монреальских торговцев. Еще в молодости он неоднократно участвовал в набегах на приграничные города Новой Англии, а в 1696 году был среди тех, кто захватил и сравнял с землей Форт Уильям Генри. Он помогал своему родственнику, блистательному Пьеру Ле Муану де Ибервиллю, провести удачную военную компанию на Ньюфаундленде. В первые годы нового века Монтиньи, являясь доверенным лицом губернатора Новой Франции Водрея, исходил вдоль и поперек всю Акадию. В 1705 году он откликнулся на зов губернатора Ньюфаундленда Даниэля Оже де Сюберказа, чтобы снова блестяще проявить себя на острове. И повсюду плечом к плечу с Монтиньи был вождь пигвакетов. Осенью 1705 года Монтиньи в Париже представил своего краснокожего друга французскому королю. За выдающиеся заслуги перед короной Людовик XIV назвал Эскумбуита принцем абенаков, вручил ему красивую саблю и сделал рыцарем ордена Святого Людовика.

     Перед двумя заслуженными бойцами границы расступились все ряды. Хромого пигвакета усадили на плетеную камышовую циновку, а, облаченный в мундир капитана французской армии Монтиньи, прямиком зашагал к трибуне, с которой только что так проникновенно говорил Оленья Магия.

     - Вожди и сагаморы! - заявил он. - Не знаю, о чем здесь толковали до меня, но знайте: война с англичанами продолжается, и завершиться она должна нашей общей победой! Тогда и только тогда в Канаде и Акадии наступят благодатные времена. Индейцы будут свободно жить и охотиться в своей стране, а французы станут им добрыми соседями. Если же верх в войне возьмут ингизы, мне страшно перечислить те беды, что обрушатся на всех нас… Поймите, они самые жадные до земли люди на свете! Сколько им не дай, все мало! Они настойчиво добиваются прибрать к рукам и нашу милую Акадию. У них нет права селиться восточнее Кеннебека, но многие ингизы считают реку Пенобскот восточной границей Новой Англии. А самые наглые из них утверждают, что граница должна проходить по реке Сен-Жан! Каково?! Так не дадим ингизам осуществить их планы! Вспомните деяния знаменитых вождей! Будьте храбры и честолюбивы как Сквандо, Мог и Модокавандо. Посмотрите на Эскумбуита!.. Этот несгибаемый вождь, несмотря на ранение, согласился присутствовать на Совете, чтобы абенаки увидели, что Тот, Чьих Подвигов Не Достичь Даже в Помыслах и сейчас за продолжение войны с ингизами.

     Эскумбуит поднялся на ноги и вскинул вверх руку с зажатым в ней боевым топориком.

     - В словах моего бледнолицего друга прозвучала правда. Эскумбуит мог бы привести примеры других злодеяний наших врагов. Но он не оратор. За него говорят его дела… На рукояти этого томагавка сто пятьдесят насечек. Каждая – это убитый мной ингиз! Уверен, насечек станет еще больше!

    Короткую речь знаменитого пигвакета северо-восточные индейцы встретили продолжительным одобрительным гулом. Следующим оратором стал военный вождь монтанье с болтающимся на груди большим серебряным крестом.

      - Смерть еритикам! Ингизы – собаки!.. Эскумбуит велик и славен… Мы не сойдем с тропы войны!.. Сплотимся же, братья!..

      Разошедшегося одноглазого сагамора перебил Большое Озеро:

      - А думал ли вождь монтанье о сплочении, когда крал мою дочь?.. Ни один из аросагунтакуков не назовет больше Кашту Майкана братом.

      - Пусть Кашту Майкан ищет себе соратников среди микмаков и наскапи! - воскликнул Быстрый Змей. - Негасеги презирают и его, и плачмонов!

     Черный Волк попытался объясниться, но насмешки и улюлюканье пенобскотов и индейцев юго-запада согнали его с корневища. И тут Егор понял, что настал его черед. Он быстро прошел к трибуне и легко взобрался на нее.

    В отблесках костра белый сагамор аланксов выглядел настоящим лесным воином. Его высокая стройная фигура в набедренной повязке из шкуры волка и леггинах была так хороша, что толпа притихла, разглядывая его с головы до ног. Его волосы на макушке были собраны в хвост, в основании скальповой пряди виднелись два широких и длинных орлиных пера с кроваво-красными концами – свидетельство победы на первой тропе войны.

      - Меня зовут Воби Аланкса, - начал он. - Это имя многим ничего не скажет. Оно хорошо известно только пигвакетам. Я не успел покрыть себя большой славой на военных тропах, не принимал участия в советах. Да, это так, но к моим словам стоит прислушаться даже умудренным старейшинам. Нет спору, краснокожим всегда было нелегко. Войны и болезни сокращали и продолжают сокращать их численность. Те, кто требует от абенаков участия в военных действиях, толкают племена к пропасти. Лучший способ выжить, говорю я вам, не война, а мир. Да мир с Новой Англией. Ее жители так сильны, что смогут уничтожить любое враждебное племя, каким бы могущественным оно ни было. Вспомните пекотов и вампаноагов. Их печальная участь должна предостеречь всех вас.

      Егор перевел дыхание и указал на стоявших поблизости отцов-иезуитов.

      - Черные Сутаны, к которым прислушиваются многие индейцы, в отличие от Иисуса Христа, проповедуют ложь. Кто как не они втолковывают вам, что Спаситель был распят на кресте ингизами?! Кто, как не они твердят, что он был рожден во Франции?!

      -   Это правда! - крикнули из толпы.

      - Глупцы! - воскликнул Егор, покачивая головой. - Это несусветная чепуха!.. Иисус родился в далекой стране давным-давно, и распяли его не ингизы, которые тогда были диким народом, а совсем другие люди.

      - Аланксе нет нужды говорить неправду, - заявил Большое Озеро. - Охотничьи угодья его предков лежат за Большой Соленой Водой, вдали от земель ингизов и плачмонов.

      Естественно, что взоры собравшихся индейцев обратились в сторону священников. Они ждали, что Черные Сутаны сразят разговорившегося белого вождя достойным ответом. Но Обри и Голен молчали, исподлобья глядя на Егора.

      - Мудрые сагаморы, - продолжал он воодушевленно, обращаясь, главным образом, к представителям профранцузских племен. - Каждый раз, когда вы упоминаете плачмонов, кажется, что эти люди – ангелы. Но ведь это не так! Если плачмону требуется земля, он силой берет ее у индейцев. Если ему нужно уничтожить какое-нибудь враждебное племя, он делает это не менее жестоко, чем ингиз. Лет пять назад индейцы из далекого южного племени алабама пережили несколько карательных походов плачмонов. Язу, натчезы, талапусы и чикасо также узнали, что такое жаждущий крови француз.

       - Белый сагамор аланксов пересказывает лживые байки ингизов, - выкрикнул вождь норриджевоков Бомасин.

       - У Аланксы достоверные сведения, - вмешался Большое Озеро. - Его брат – морской торговец, он не раз посещал земли южных индейцев… А вождю норриджевоков стоит напомнить, что как раз он не отвечает за свои слова. Кто на совете с губернатором Дадли заверял, что мысли о войне так же далеки от него, как солнце от земли?.. Кто бил себя в грудь, говоря, что он тверд в отношении мира, как скала и что будет оставаться таким, пока светят луна и солнце?

       Высокий норриджевок молча отступил назад. Больше его не было слышно.

       Егор с благодарностью посмотрел на вождя аросагунтакуков и закончил:        

       - Будьте осмотрительны, сагаморыю. Доверяйте разуму, а не посулам рассчетливых плачмонов. Я все сказал!

       Последним оратором стал древний сагамор аккоминтов. Седой, как лунь, он встал возле импровизированной трибуны и заговорил:

      - Послушайте меня, дети мои. Я похож на старый ствол сосны, который вот-вот рухнет на землю… Но я был молод, и клинок моего ножа множество раз пронзал сердца врагов. Мои стрелы летели быстро и не знали промаха. В вигваме Абенаквида висело больше скальпов, чем у любого другого аккоминта. Он любил ходить по военным тропам, а его боевой клич внушал страх мохавкам… И вот пришли ингизы. Сначала их было мало, и они робко попросили у него земли. Но прошло время, их стало больше, чем москитов во влажном лесу. Тогда они повели с ним войну, и ему пришлось отступить. Ингизы сильны, они победили вождя и рассеяли аккоминтов. Победят они и плачмонов. Их можно одолеть в отдельной схватке, но не в войне. Старый Абенаквид, покидая Большой совет, заклинает вас жить в мире.

     Спустя считанное время на месте совета остались лишь северные индейцы и французы. Но никто больше не хотел произносить пламенных речей. Первыми покинули косу пассамакоди, следом за ними – их кровные братья малеситы. Вскоре песчанный берег cовершенно опустел. Большой совет племен на берегах Пассадамкега стал историей.  

 

Продолжение следует

 

Вход на сайт
Поиск
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0